М.Безуглый. "Воспоминания...". Отрывок 1

1

1

1

1

Предисловие

Обычный маршрут на Памире – это подъём до верхних «точек наблюдения», затем спуск. То же и в жизни: подъём (взросление), пик или плато (зрелость) и спуск (старость). Кривая линия с дополнительными более мелкими зигзагами. Я представляю эту аналогию более буквально. Родился на Восточноевропейской низменности, вернее, в южной части Среднерусской возвышенности, потом побывал во всё более высоких горах Крыма, Кавказа, Памира. С Памиром и связал 28 лет жизни – от 22 до 50-ти. После этого – резкий спуск на исходную Русскую равнину.
Ежедневные геологические маршруты нередко начинались у лагеря и там же заканчивались. А на карте появлялась еще одна кривая маршрутная линия, примерно, в виде овала или, в идеале, - кольца. Приблизительно такое же условное кольцо получилось и за 70 прожитых лет. Первые шаги в геологии – это маленькие путешествия по меловым холмам в Воронежской
области, находки окаменелостей и железистых конкреций. Затем – знакомство с первой «большой рудой» - месторождениями железа в Кривом Роге. А в конце жизни – такие же белгородские холмы с окаменелостями мелового возраста, под которыми находятся месторождения железистых кварцитов, аналогичные криворожским. Маршрут длиной в жизнь почти замкнулся. Были планы подвести геологический итог – написать монографию по металлогении Памира. Но начались «лихие 90-ые» … Сейчас мне уже 71-ый год. Всё чаще просятся на бумагу воспоминания: от первого желания стать геологом до сегодняшних дней. О людях и работе: геологических находках, загадках и разгадках; драматических, забавных и курьёзных случаях; переходах, переездах, перелётах. Напрашиваются отдельные рассказы о геологах и геофизиках, промывальщиках и караванщиках, поварах и поварихах, шоферах и вертолётчиках. Хотел, но не смог уклониться от злободневных для меня тем. Некоторые из них тоже каким-то образом связаны с Таджикистаном и Памиром.
Признателен Ж.Г. Каргиевой, жене и бывшей коллеге по работе на Памире. Благодаря ей и её постоянной помощи, я и решился повторить, теперь уже на бумаге (экране монитора), свой многолетний маршрут.
Включаю «машину ушедшего времени», жду попутчиков…

Начало

Родился я в старинном городе Калаче Воронежской области в 1942 году и жил в нем до окончания школы. Первые детские воспоминания относятся к военному времени, когда мне было не больше двух лет. Потом помню, как ежедневно ходили с матерью на вокзал, начиная с мая 45-го. Отец вернулся в декабре. Он после «кадровой» службы попал на «финскую», а затем прошёл минометчиком всю «германскую», до Кенигсберга и Берлина. Голодные 46-47-ой годы, когда ели отруби и жёлуди. Позже жизнь стала налаживаться, но очень медленно. Помню давку в очередях за хлебом и как не мог удержаться, чтобы принести домой нетронутую буханку... От сверстников я, пожалуй, отличался только повышенным любопытством. Мало учившиеся родители (отец закончил два класса, мать – четыре) часто не могли ответить на мои бесконечные вопросы и говорили, что в свое время всё узнаю из книг. Поэтому рано (до пяти лет) научился читать и не потерял интереса к книгам до сих пор. Но эрудитом, из-за посредственной памяти, не стал. (см. Часть III, дополнение 1).
Город Калач расположен вокруг удлиненного мелового холма с довольно крутыми склонами и пологой верхней частью. «Ходить на гору» - это было одно из многочисленных детских занятий. Среди высыпок мела находили окаменелости – обломки крупных толстостенных раковин (иноцерамусов), «чертовы пальцы» (белемниты), а также темно-бурые ершистые шарики (конкреции окисленного пирита или марказита). Лазили по оврагам, в которых обнажались пестрые глины и супеси-суглинки, подстилающие меловую толщу. Первой «горной выработкой» была прорубленная в мелу пещера старинного подземного мужского монастыря. Эта «штольня» тянулась через всю гору. У начала её когда-то стояла небольшая часовня. Самый дальний ход заканчивался в 8-ми км под церковью. В мое время эту церковь приспособили под физкультурный зал средней школы, в которой я учился. Пещера была полуразрушена, но мы разгребали завалы и протискивались в уцелевшие помещения – довольно большие комнаты, вероятно, для общих молитв и трапез, и крохотные кельи-спальни.
Геологом я решил стать в пятом классе, в тот день, когда учитель географии Н.М. Сирицын повел нас «проветриться» на нашу гору. Сверху весь город – как на ладони, а дальше, к югу и юго-западу, - бывшее «дикое поле», откуда набегали кочевники. Для слежения за ними и основали на месте будущего города первое сторожевое поселение. С севера на юг за городом тянется полоса преимущественно дубового леса, который, якобы, приказал посадить Петр I. Для нас этот лес был источником дров, травы, ягод, грибов, орехов и удилищ из лещины. Под ногами – еще сохранившиеся окопы и огневые точки. Здесь готовились встретить «немца» в случае прорыва нашей обороны вдоль Дона. Но оборона на этом участке донской линии устояла. Прятавшиеся в лесу резервные войска срочно ушли на запад, оставив склады с оружием и боеприпасами. Послевоенные мальчишки, находившие эти «игрушки», получали увечья, а то и погибали.
Поразил рассказ Николая Михайловича (учителя) о том, что миллионы лет назад здесь было море, что собранные нами «чертовы пальцы» - это окаменевшие морские животные и что всеми этими делами занимаются люди, которые называются геологами. Кульминацией экскурсии был осмотр большого камня, который выглядывал из-под земли в истоке одного из оврагов. «Это кремень, - сказал Н.М., - он режет стекло». Позже, будучи студентом и геологом, я пытался найти ту каменную глыбу, но не смог. Пологую часть горы распахали под поля и огороды, а по краям посадили деревья. Думаю, что тот камень был или ледниковым валуном, или местным песчаником, линзы которого встречаются под писчим мелом. А в конце экскурсионного дня я проверил твердость «кремня» дома, на оконных стёклах. Остались царапины, которые зимой превратились в трещины. Отец, узнав причину, выпорол ремнем, но желание стать геологом не пропало.
И всё же учиться геологии я начал только через год после окончания школы. Перед выпускным вечером директор школы пригласил к себе в кабинет меня и моего однокашника Колю Овчаренко. Спросил, что собираемся делать. Я сообщил, что буду поступать на геологический факультет Воронежского университета (ВГУ), Коля высказался менее определённо. Директор долго объяснял, что геология была актуальна в 30-ые годы, что теперь уже открыты все месторождения и т.д. А сегодня (это был 59-ый год) главные научные события происходят в физике и космосе. В ВГУ открывается новый, физико-технический, факультет, после которого мы окажемся на переднем крае науки. Красиво говорить и убеждать директор умел, и мы с Колей поехали поступать на физтех. Конкурс был 80 человек на место. Коля набрал все 25 баллов и прошёл, а я получил четвёрку по одному или двум профилирующим предметами и зачислен не был. После ВГУ Коля работал где-то на Урале, занимался «обдувкой» моделей ракет и космических кораблей.
Ещё по ходу экзаменов я познакомился с парнем, который приехал с Сахалина поступать на заочное отделение геолфака. Он с восторгом рассказывал о геологии острова, полевых работах, показывал образцы с окаменелостями и рудными минералами. Гипнотическое влияние директорской агитации тут же исчезло. Зачем мне этот физтех? Я же «всю жизнь» хотел стать геологом! Помчался в приёмную комиссию, чтобы перевестись на геолфак, но было уже поздно.
Тем же летом поработал в окрестностях Калача на бурении скважин. Вручную разбуривали мел до глубины 15-20 м. Мой начальник, буровик из Воронежа собирал пробы мела для последующей оценки его качества. Осенью мой школьный друг Толик Быценко предложил мне переехать в Днепропетровск. Толик был старше меня года на три. Он после школы успел поработать в каком-то разъездном цирке. Потом они с матерью уехали в Днепропетровск, где Толик работал токарем на секретном заводе и, как всегда, занимался спортом, много читал, писал стихи. Я полгода жил у них, тоже работал на заводах, а в 60-ом поступил в институт. Толик отслужил 4 года на флоте, учился на географическом факультете ВГУ, потом в физкультурном техникуме, но разочаровывался и бросал. Последний раз я видел его, когда он был уже на втором курсе физмата Днепропетровского университета. Признавался, что, наконец-то, нашел свое место в жизни. Через неделю, в день своего 28-летия, он погиб, спускаясь по склону на лыжах. На лыжне внезапно появились дети. Толик свернул и ударился головой о дерево.
Продолжение следует1111111111

Комментарии

Ответ Ларисе Кваснюк

Да, Лариса, мечты-мечты. Здесь нужен талант В. Куртлацкого, который смог привлечь многие десятки людей и организаций (его книги "Памир - пристанище избранных", и "Были съёмка и поиски!" Сейчас готовит двухтомник, который, возможно, выйдет в конце года). Даже Буданов пока не смог издать своё "Восхождение...". Уговорить бы его разместить на сайте хотя бы памирскую часть книги.
Тебе можем сообщить только почтовый адрес Ю.Б.Асриева.
Безуглый

Лариса Кваснюк

Быстро "проглотила" "Воспоминания...", потом спокойно перечитала. Книга понравилась. Издать бы её. Дело это дорогое и хлопотное, но есть ведь "РОСгео". Размечталась, что было бы неплохо если бы "встретились" воспоминания Миши и, например, Буданова (тоже понравились). Слышала, что Стажило-Алексеев пишет воспоминания. Добавить бы рассказы геологов и стихи наших поэтов. Бывшие памирцы, и не только, расхватали бы в момент. Повторяю, что не советую, а мечтаю.

Спасибо Миша за добрые слова о памирцах. Если бы не Асриев Юрий Багратович и его помощь, я бы, может, и не пробилась в Памирскую. Большой привет ему от меня, я его должница. Да и телефон мне не помешал бы. Лариса Кваснюк

Спасибо !

Прочитал. Прочитал все девять, за два захода, не отрываясь ... Сначала думал - пробегусь особенно не вникая, ведь очень много материала, а начал читать - "засосало". Девятая часть - итоговая, самая сложная, честно говоря, не поддалась ... (может - пока не поддалась ...) И что-же сказать ? - Монументально, обстоятельно, художественно ... Скорее - искренне, душевно, иногда болезненно... Вся жизнь на ладони ...

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a2